В первый раз Кузьма Петрович увидел Агрофену Павловну за рулем троллейбуса, который сбил его через две секунды. Так он впервые испытал перелом основания черепа, семяизвержение и сотрясение мозга. Умом молодой ассенизатор не отличался и, влюбившись беспамятно, предложил Агрофене Павловне, пришедшей к нему в больницу проведать, выйти за него замуж. Груша, не будь дурой, засунула руку ему в штаны и, почувствовав твердый, приличного размера хуй, согласилась. Так и пошли Кузя и Груша вместе по жизни. Честно сказать, Кузя женился на Груше не только по любви, но и по расчёту. Ему очень хотелось кататься до работы на троллейбусе. Но Груша его круто обломила, прировняв ко всем остальным советским пассажирам.
Выйдя из больницы, Кузьма получил вторую степень инвалидности по шизофрении. Видать Груша его крепко троллейбусом приложила, раз Кузьма при виде любого троллейбуса кончал. Но потому как по работе ему постоянно приходилось биться с водными и другими преградами, кончи на нём никто не замечал.
Когда мне стукнуло десять лет, моя мама вызвала меня на откровенный разговор. Это я поняла сразу, как только увидела её лицо, и сложенную вчетверо газету, торчащую из кармана маминого домашнего халата. Все серьёзные разговоры со мной мама вела, зачитывая мне вслух какую-нибудь поучительную статью из газеты, и заканчивала разговор словами: «Лида, ты всё поняла?» Иногда я абсолютно нихуя не понимала, но всегда согласно кивала головой. В противном случае, мама читала мне газету ещё три раза подряд. Таким образом, к моим десяти годам я имела уже три серьёзных разговора с мамой. По статье: «В Африке голодают негры», которая должна была пробудить во мне сострадание к убогим, и, само собой, пробудила, причём, настолько, что я неделю ложилась спать, положив под подушку фото из газеты, с которого на меня смотрел грустными базедовыми глазами облепленный мухами цеце маленький голодный негроид. По статье «Курение - отрава», где подробно рассказывалось о том как курение убивает людей раком, и по статье «Маленький дьявол», где писали про девочку, которая убила свою маму кухонным ножом, за то что та не пустила её в субботу в кино, на мультик «Лисёнок Вук». Последнюю статью мне мама прочитала три раза, потому что с первого прочтения я не поняла – нахуя мне это знать? После третьего я догадалась, что моя мама таким образом намекает, что в субботу я отсосу с Лисёнком Вуком, потому что она меня собирается наказать, и предупреждает, что ножи с кухни она попрячет.
Когда Вовка Кукушкин раньше слышал слово «халупа», ему представлялась обосранная и кишащая тараканами квартира. В его подсознании атрибутами такой квартирки непременно являлась железнозубая тётка, с усами и небритыми, дурнопахнущими подмышками. Хозяин халупы Вовке виделся в засанных трусах и тельняшке. Эти тётя и дядя мило улыбались, и приглашали, дескать, давай, заходи, хуйли встал на пороге. Жуткая картина…
Все эти догмы рухнули, когда Вовка поступил в институт. Данное учебное заведение находилось в областном центре, и ему, скрепя сердце, пришлось покинуть отчий дом. В итоге он поселился в студенческой общаге. Комната была на четыре рыла. Халупа, из юношеских представлений Вовки, давала сто очков той жилплощади, в которой ему и трём ребятам из города, с пугающим названием Щварц, пришлось налаживать маломальский быт.
- я ибаццо хочу-у-у, - хныкал Малыш, - а они мне опять собаку подарили-и-и… Малыш рос здоровым восьмилетним быдлом, и ему была нахуй не нужна собака. Он наподдал ногой сидящему на кровати щенку с бантиком, повязанным вокруг жопы, но несильно, ибо собак он любил. - родители, я вас ненавижу! – заревел он в голос, - папа, ты уебок! Открылась дверь. В проеме показалась бородатая папина физиономия. - пошел нахуй! – произнесла она. Дверь закрылась. Через пять минут в комнату заглянул брат. - я в твои годы всех одноклассниц порол, - поддразнил он Малыша. Одноклассницы Малыша краснели при слове «пися». Их было реально трудно развести на секс. А одна девочка нравилась ему больше остальных, и Малыш решил ей открыться и показал член. Она упала в обморок и больше не разговаривала с Малышом. Она больше вообще ни с кем не разговаривала. Ну и хуй с ней. Проститутка бля. На жопе Малыша появились первые волосы, и это означало, что он взрослеет.
Раннее субботнее утро выдалось настолько ранним, что напоминало сраный понедельник. Разлепив в утренних сумерках глаза под звон назойливого будильника, я сказал задуманной рыбалке нуивонахуй и провалился в недосмотренный сон. Снилась учительница русского языка, почему-то одетая медсестрой, с торчащими, как Гималаи, сиськами, которые превращалась то в отдельную пизду во весь экран, то в такую же огромную фрагментальную жопу, вдруг сказавшую голосом дяди Гоши: - Далбайоп, ты ж приманку на раков привезти должен! Или я своим хуем буду их ловить? Резонно возразив, что на свой старый хер он уже даже триппер не поймает, я проснулся и начал собирать стандартный набор рыбака-любителя. Дядя Гоша, в основном, был страстным любителем водочки и стандартно рыбачил на базаре после обильных возлияний, не в масть покупая то камбалу, то соленую селедку, то мороженого хека и потом восхищенно пиздел, как он его прикармливал, тащил и подсекал не разбиравшейся в «настоящей» рыбалке жене. Посему торопливые сборы прошли в соответствии с жизнерадостным принципом - «поменьше всякой хуйни, побольше водки». Из «хуйни» пришлось взять трехлитровую бутыль с приманкой, а остальное место в горном рюкзаке заняли водка с пивом. Рачницы же имелись на даче у запасливого алкоголика, куда я, в общем-то, и устремился. Навьюченный, как ебанутый альпинист, у которого вместо канатов и карабинов в рюкзаке звенели бутылки, я приковылял на автобусную остановку, где уже кучковалось человек сто дачников, собирающихся влезть в один тощий Икарус.
Мягкое и удобное кресло ласково приняло ее в свои объятья. Устроившись поудобнее, она кокетливо улыбнулась. Даже удивительно обнаружить такую роскошь в кабинете председателя какого-то колхоза, мимоходом подумалось ей. - Итак, я возьму у вас интервью... - многообещающе проворковала она. Председатель понимающе расстегнул ширинку и расслабил ремень. - Берите. Не мыл я его седня, правда, - предупредил он.
- Да как вы смеете... - лицо корреспондентки областной газеты покрылось пунцовым румянцем. - Ты ж сама предложила..., ну это самое..., - удивился председатель. - Ну, интервью это взять... Если не хочешь, ну, давай, как обычно. И у тебя, это, пизденка хоть аккуратная? А то я не люблю, когда свисает там, вроде как на петушиный гребешок похоже...
Корреспондентка сидела, красная как свекла, потерявшая всякий дар речи.
После увольнения из органов довелось мне работать в одной интересной фирме. Попал я туда совершенно случайно и рассматривал ее в качестве неплохой подработки-сутки через трое тусоваться в офисе, пить кофе с секретуткой и пасти за порядком. Работал я тогда в охране нынешнего третьего человека в области, который потом ушел в политику и якобы слил свои коммерческие активы, платили неплохо, но после бешеной работы "на земле" нагрузок организму не хватало, да и бабло лишним не бывает никогда. На подработке я неожиданно сошелся с директором по теме огнестрельного оружия (Коля приехал из Ижевска, отучился в каком-то секретном приижмашевском колледже, в оружии разбирался великолепно и носил погоняло "Маузер"). Коле, как и всей его команде удмуртских варягов, до зареза необходим был человек, выросший в местных реалиях, поэтому он предложил мне оклад старшего опера с двадцатилетней выслугой, и солидную запись в трудовой книжке, я согласился. Фирма была веселая, только в девяностые можно было так легко рубить капусту, не платить налоги, наёбывать "крышу" и весело жить в свободное от окучивания народонаселения время. Классическая пирамида, только вместо денег были люди. Толпы народа приходили на собеседования каждый день, отрабатывали пробный день с инструкторами (ижевскими приезжими), после первого дня оставались процентов десять, не более. Они подписывали договор (крайне хитровыебаный) и начинали в одиночку носиться с огромными сумками по городу, впаривая людям дикую китайческую поебень и даря при этом подарки. Не буду останавливаться на процессе охмурения носителей капусты, всё описано у Багирова в "Гастарбайтере".
Эта история случилась со мной лет 6 назад. В то время я во всю осваивал общение в «аське». Поиск девушек происходил просто, по названию родного города, случайно как в рулетке. Потом, если тёлка адекватно реагировала на юморные приветствия, происходило само знакомство и запрос фотки. Так однажды я и познакомился с Оксаной, которая работала главным бухгалтером в одной крупной корпорации. Ей было 31, мне 23. Разведена, детей нет, в общем идеальный вариант для знакомства. Потом прислала фотку, хорошо сохранившаяся фигура, внушительные сиськи хотя и свисают немного, в общем плюсов больше чем минусов. А ещё глаза, предательски соблазнительные зелёные глаза. Общались мы около месяца, она в то время должна была взять квартиру в кредит, а кредит этот ей выдавали прямо на работе, причём беспроцентный. В общем то да сё, до тех пор пока я не сменил свою работу. Домашнего интернета в ту пору у меня не было, поэтому пришлось прекратить всё общение.
Сказки, как известно, дело хорошее. Нужное и полезное для детского развития дело. Скоро сказываются и хорошо заканчиваются, будят воображение и подстёгивают фантазию.
Вот именно, воображение и фантазию, вот именно…
А потом, когда мы становимся старше, пробуждённые когда-то в младенчестве воображение и фантазия понукают нас заново перечитывать старые сказки. Перечитывать и переосмысливать, на основе благоприобретённого личного опыта и теоретических знаний. Многие знания, как выясняется, сулят не только многие печали, но и многие развлечения – одно другого причудливее. Старые сказки воспринимаются на совсем уж новый, щекотливый, мягко говоря, лад. И даже оптимистическое утверждение: « мы рождены, чтоб сказку сделать былью», - приобретает, по меньшей мере, двусмысленное звучание.
«Золушка»
Всё, казалось бы, вполне невинно в знаменитой сказке Шарля Перро «Золушка». Никаких рискованных намёков и недоговорок - на первый взгляд.
Злая мачеха, конечно, использует Золушку в качестве бесплатной рабочей силы, нещадно эксплуатирует детский труд, зато и спать сиротку укладывает в золу, за печку, а не в собственную, скажем кровать. С точки зрения мачехи, нет ничего интересного и содержательного под ветхой юбчонкой падчерицы, и это – хорошая новость для Золушки. Никакого тебе харрасмента, сплошная трудовая повинность.
Ну, что вам рассказать про хомячков? Хомячки - они бляди. Не прошло и двух недель, как у нас новые роды. Судя по срокам, эти размноженцы занялись сексом немедленно после успешного предыдущего родоразрешения. Я, между прочим, как спицфиский врач, категорически против такого издевательства над организмом родильницы. Так и пациенткам всем своим говорю: после родов нужно воздержаться от половых контактов хотя бы пару дней, а лучше - четыре недели! Все и воздерживаются. Кроме блядей, которые хомячки. Я, главное, наивная, решила, что самка эта за ум взялась, детей кормит, гнездо вьет, соблюдает диету и бережет фигуру. Да она даже на тренажере усилено бегала, неделю примерно. Я решила, что она жир сгоняет, восстанавливается после родов, но судя по всему, этот ее бег был для прикрытия. Такая легенда, шифровка из центра, Юстас-Алексу: "Хозяева лохи. В каканицу ибаццо пойдешь со мной?(с) Встречаемся в Берне, под тренажером. Пароль: пятеро детей. Целую нежно, твой хомяк."
Все началось, когда у Валерки в бане трусы спиздили. До этого все хорошо было. Семь двадцатилетних оболтусов и Валерка согласились быть квартирьерами. При условии, что место в пионерском лагере под Рязанью: корпус, комнату они сами себе выберут. Наградные такие. И выбрали. Единственный двухкомнатный номер с умывальником и трюмо в корпусе для пионервожатых. Валерка - тоже оболтус, но не двадцати, а двадцатипятилетний - после академки и армии потому что. Начальники хотели нас из этого номера погнать, чтобы корпус целиком девчонкам отдать: без нас. Мы уперлись и девчонки поддержали. Пусть живут, мол, какая-никакая, а защита от местных неприятностей. Местных неприятностей было немного: сторож пионерлагеря и два десятка пионеров в коротких штанишках и галстуках. Сторож был восьмидесятилетним, а пионеры гипсовыми, но такими страшными в темноте, что нас оставили. Восемь оболтусов на сотню девчонок. Сейчас я бы воздержался, а тогда это было здорово. Но трусы в бане спиздили. И не только у Валерки, а у всех. У Валерки-то, как раз, только грязные сперли, а у всех еще и чистые.
- Да иди ты нахуй! Насрать в час пик на центральном пешеходном переходе! Ты ебанулся!
- Бля! Если я так сделаю — ты меня целый месяц пивом поить будешь!
- Хуйня вопрос! Завтра!
- Добазарились!
Толпа отбросов собиралась играть в «веснушки», и этот диалог был эдакой прелюдией ко всему готовящемуся действу.
А началось всё с того, что Гнида, который припёрся в Мухосранск из Захлюпинска чисто потусить, возомнил себя после невьебенной дозы пойла Ксанфом. То есть нет, он не решил выпить море. Но он похвастался всей братве недоносков, что может тупо вот так в час пик насрать на пешеходном переходе в самом центре города. Фикус ему, конечно же, не поверил под дружное одобрение всей тусни. Гнида был задет и затаил обиду.
Ой, да ну нафиг эту политику с самолётами, давайте я вам лучше историю расскажу.
Страшную правда. Потому кто не боится – слушайте. А если у кого нервы ни к чёрту, то как говорится, лучше покиньте пределы этага журнальчика.
От Яганова до Леонтьева три километра полями, тропиночкой. Можно конечно автобусом прямо до места, но Саня любит вот эту дорогу. Электричкой, а потом пройтись. Потому что поэт. Говорит, что когда идёт вот так, не спеша, по полю, ему боженька в макушку стишки шепчет. А что? Вполне. Туда пройдёт – пара стишков. Обратно – полпоэмы. Так за лето на сборник находит, зимой издаст, сидит, курит.
Бли-а-ааа – супруга смотрела на себя в зеркало и как-то критически выражалась. Блиа-а-ааа…. Чо делать то? А чо делать? Не, ну в натуре? Я то, я то чо могу посоветовать? И я сказал то, что думал: -Знаешь, дорогая, а мне глубоко пох. Я тебя и такую люблю. «Дорогая» ме-е-едленно отвернулась от зеркала, вперила в меня свои добрые очи, ласково свела на переносице брови и нежно, медленно повышая тон, спросила: - Чо-о-О-О-О?!?! Я пристально смотрел в телек всем своим видом показывая, что уже молчу как минимум час, а все это ей послышалось. Иногда это прокатывало. Но не в этот раз. - Так что ты сказал?! А?! Вместо того…чтобы…подбодрить…сказать…а ты…ты… - Ну вот на кого я похожа сейчас? - На унылый дилижанс – не стал врать я. Б^@ть! – тяжелая, карающая длинные языки длань, опустилась мне на затылок и придала голове скорость резко отличимую от скорости остального тела. Не сказать, что после этого я поумнел, но стал более осторожным в выражениях. И как ни странно – в мыслях.
И дабы не было лишнего пиздежа и наездов, что мол иди учи матчасть, оговорюсь: я нихуя не смыслю в сортирно-канализационных трубах. А история была рассказана мне соседом Василием, потомственным сантехником, королем гавна и пара. И посему если он и припизднул, то тока для красоты словца. А какой штуцер надо подкрутить да муфту надеть, чтоб дерьмо из душа не текло - это все до пизды, как запомнил - так и рассказываю.
Итак, в один прекрасный весенний день, когда бы пиво дуть в каптерке да стучать доминошкой, двум работникам ЖКХ предстояло провести ахуенный ремонт в одном из подвалов одной из близ стоящих 16-этажек (и это важно!). Ебнув граммав по 150 (это совсем не важно), эти "говнюки" выдвинулись к месту дислокации. День был будний, поэтому основная масса жильцов была на работе, совершая трудовые подвиги ради пятничной попойки. И как в любой многоэтажке ключ от подвала хранился у самой вредной бабки из подъезда, которой заебешься объяснять, что ты блять сантехник, а не насильник, пришедший выдрать ее в дряхлую пелотку. Через полчаса переговоров бабка выдала ключ и закрылась ибо жила на первом этаже, а ходют тут всякие, после которых ссаные коврики от дверей пропадают.
Алиса не имела секретов от Вики. Девушки были лучшими подружками и могли болтать по телефону хоть часами. На телефонах у них был специальный тариф, позволявший трепаться сколько угодно. Вика была настоящей красавицей. Жгучей брюнеткой, с безукоризненной грудью, длинными ногами, римским профилем. В общем, пацаны к ней так и липли. А вот Алиса являлась полной противоположностью товарки. Волосы у Алисы были чудовищного мышиного цвета. Она постоянно их красила, но никак не могла подобрать нужный оттенок, выходило черт-те что. Ноги у Алисы были короткие и не очень ровные. Добавьте сюда примерно пятнадцать килограмм лишнего веса, нос картошкой, прыщики. В общем, несложно догадаться, что с парнями Алисе не так, чтобы везло. Случалось, что парни удирали от нее прямо со свидания. В довершение всех своих несчастий бедняжка была глупа и отдавала себе в этом отчет. Конечно же, она восхищалась Викой, которой на личном фронте всегда и все удавалось. Алиса старалась во всем брать с подруги пример. Правда, добиваться тех же успехов ей, конечно же, не удавалось. Однажды подружки пошли прогуляться в парк и там познакомились с парнями. Их звали Степан и Руслан. Степан был высок, мускулист, широкоплеч, постоянно шутил, заразительно смеялся. А вот Руслан оказался мрачным и потным толстяком. Естественно, он достался Алисе. Он развлекал ее разговорами о порносайтах и футболе. Алиса скучала.
Оля ловко засунула руку корове в зад. Корова немного дернулась, но почти сразу успокоилась. Рука пролезла по самое плечо. Рядом стоял мальчик, с интересом наблюдавший за девушкой. Происходило обычное обследование. - Теть Оль, а с чего это вы решили стать ветеринаром? - поинтересовался мальчик. Оля задумалась и вспомнила день, который изменил всю ее жизнь... Вспомнила, как она вошла в лифт после прогулки с пуделем, держа в руке катушку с поводком. Как забыла собаку в холле, а когда двери закрылись и лифт поехал, натягивая поводок, нажимала кнопку «стоп». Как в отчаянии дала себе клятву, что если собака останется жива, то она будет всю оставшуюся жизнь помогать животным. И как все-таки лифт остановился, подвесив хрипящую, но живую собачку под потолком первого этажа. - Знаешь, Ванюш. У каждого человека есть судьба, ведущая его по определенному пути. Но клятва, данная самому себе, может ее изменить, повернуть в другом направлении. Думаю, я должна была стать специалистом по микроэлектронике, но, однажды, в силу обстоятельств, дала обет помогать животным. Мальчик задумался, неожиданная перспектива открылась ему – он может пожелать свое будущее, нужно только сильно захотеть и дать себе обещание. Тем временем Оля, закончив обследование, пошла в дом. Мальчик, провожая ее ягодицы взглядом, испытал смутное чувство, как будто истина была уже где-то рядом. В возбуждении, он уединился в зарослях кустов, чтобы все обдумать.