Когда-то давно, когда я работал программистом 1С в одной большой питерской конторе, произошел со мной удивительный конфуз. Касается он серверных стоек, а вернее шкафов. Дело в том, что работал я не только программером, но и админом, т. е. был я таким специально обученным человеком, который настраивал там всякие терминалы, роутеры, кластеры и прочую компьютерную хуету. Так вот у любого админа и программера, который всем эти занимается, всегда наступает момент, когда вся эта груда железа на твоем столе настоебенивает, также настоебенивает долбоебизм начальства, который экономит на АйТи, настоебенивает долбоебизм пользователей, сам себе настоебениваешь и тогда ты берешь лист бумаги и размашистым почерком там пишешь "Увольняюсь нахуй по собственному желанию". Вот тогда начальство смотрит на тебя с уважением, выделяет бабло на
новую технику, на оборудование и на помошника. И ты соглашаешься работать дальше, потому что пиздец как интересно и ничего кроме этих железок не надо, только бы возится с ними всю жизнь. Да, когда-то я был таким, да и сейчас такой, хули там, любая железяка вызывает чуть ли не сексуальный интерес.
Купили мы этот киоск аккурат 15 декабря. За 500 долларов, вместе с оборудованием для разлива пива. Зима. Вьюга. Холод - аж пиздец. Какое тут нах@й пиво? Да и сам киоск располагался на конечной остановке автобуса №2. Тут только местные из частного сектора и дачники. А где взять дачников в это время года? В общем полный ах@й и утопия. Пивной бизнес пшикнул и погас как мокрая спичка. Мы купили кегу с «жигулевским», и включив тен на 1.5 кВт, сели в тягостном молчании. Влад насифонил две кружки свежего напитка.
- Ну и хуле, теперь? – спросил я в сторону, прихлебнув пива. - Пиво пить – куртуазно ответил Влад. - Какое бLядь, пиво? - Жигулевское, мы ж теперь бизнесмены, ну типа ИП… - Мы идиоты – предприниматели, нам надо пиво продавать и гнаться за прибавочной стоимостью, ты че, Маркса не читал? - Не я больше фантастику и Бёрджеса, а пиво за@бись… - Пиво за@бись, а вот наше предприятие них@я не за@бись! - Все устроится, не ссать, клиенты будут.
- Значицца, так! - взгляд шефа, начальника «криминалки», посуровел, а в голосе внезапно возникли жегловские интонации — Продолжение операции «Вихрь-Антитеррор», цель - сами знаете, какая! Ты, - кивнул он на меня — И ты, - кивок в сторону Сабира, нашего младшего опера — Шустренько вооружайтесь и дуйте территорию прочёсывать! Вопросы? - Алексеич! - завыл и заныл Сабир — Ну сколка можна, э? Тольки вчира с Серёгой в ночь мотались, билять! - Пиздить команды не давали! - рявкнул Алексеич — Сколько надо, столько и будете работать! Территория трещит, раскрываемость упала ниже плинтуса, проверяющие коршунами летают, поить их и пить с ними уже заебался! Пожалейте мои седины и печень, а то ей скоро кирдык! Я промолчал. Как известно, спорить с начальством — что против ветра ссать. И начальству похуй, что жена твоя уже неделю не трахана, и что материалов накопилось до ебени бабушки, и что от бессонных ночей глаза уже как у крысы-альбиноса. Надо, бля! На-до!
С этим замечательным человеком я познакомился заочно. На него при всех спорах( Витя рассудит!) ссылался практически весь отряд. В какой-то момент у меня было ощущение, что он - это воплощение тех самых сил, которые появляются, если потереть лампу. Он и, правда, производил странное впечатление. Его никогда нельзя было видеть на средней дистанции. То есть либо он идет где-то у крайней палатки – куртка обязательно расстегнута, походка стремительна, как у героев положительных ролей в коммунистических фильмах, присутствует хромота на правую ногу, либо он появляется ниоткуда, и тут как-то сразу оказывается на краю лагеря. Одним словом, я с этим человеком подружиться не смог, но я всегда буду считать его своим другом. Всего лишь несколько случаев позволят Вам понять его характер.
Это произошло не так уж давно – всего десять лет назад. Но почему-то кажется, что и не случалось вовсе. Так бывает с памятью. Она, как свет – вроде волна, но из отдельных частиц. Вот и не выходит порой воссоздать событие целиком - одни вспышки, пунктир, болотные огни. История человека, услышанная мною десять лет назад в загородной электричке, должна была улечься в памяти целиком, но – увы… Я сейчас буду врать, плутать и додумывать. Но в промежутках между тусклыми маячками – они все-таки есть и ведут в сентябрь 1999 года…
Девочке исполнилось шесть, и я еще не знала, что проживаю с нею последний беззаботный год перед школой. Я одергивала ее, просила сидеть смирно - лучше книжку почитай, не мешай людям! Девчонка вертелась, не слушалась, бегала по вагону и не давала покоя утренним пассажирам. Два с половиной часа до дальней станции Водораздел казались ей невыносимыми, вот и развлекалась, как могла. Впрочем, особо портить жизнь было некому – кроме нас с дочкой, ехавших на свидание со старенькой дачей, в вагоне было двое – бабка в дальнем углу, да невнятный мужичонка наискосок.